Человек, у которого ничего нетДевочки из провинции – они такие…
Вместо предисловия Я вырезала картинки из прошлого, настоящего, будущего, снов и фантазий… Склеивала в единое целое и выдавала за действительное. Некий сценарий был, но внутри… Интуитивно, придерживаясь его, я периодически позволяла себе небольшие творческие отступления. Шаг влево, два шага вправо… обратно. Несколько шагов вперед строго по сценарию и снова в фантазии, лирику… Кто нарисовал и заложил мне в голову эту линию жизни, я не знала. Может, родители, может, Бог… Я суеверна – я верю в судьбу. Все будет так, как должно быть. Иногда картинки оживают и нагло вписываются в реальность. С ними интересней. От этого хочется жить еще больше. Хочется двигаться вперед. Шаг за шагом… GO! * * * Боюсь темноты и своего дыхания. Шагов за дверью и биения собственного сердца. Проезжающих рядом с домом электричек и воды, капающей из крана. Боюсь своих мыслей и страхов. Боюсь старения. Боюсь заснуть одна и не проснуться. Боюсь сойти с ума от роя мыслей, копошащихся в моей голове. Боюсь, что уже не смогу влюбиться и родить ребенка. Боюсь, что мама умрет, как и ОН, а я буду жить воспоминаниями и увядать… Боюсь, что завтра начнется война, а у меня под подушкой не окажется пистолета. Боюсь… * * * В 19 лет я убежала из дома. Собрала вещи, сказала маме: «Прости!» - и уверенно шагнула в неведомое будущее. Ровно за месяц до своего 20-летия я потеряла девственность. Рыжий, худой, неуверенный в себе мальчик Саша долго и мучительно пытался войти в меня. Когда узнал, что я девственница, пошел на попятную, но я настояла. Не люблю трусов, а его я, кажется, любила. До сих пор вспоминаю ужасную боль ниже пояса и трусы, испачканные кровью. Моей кровью. Больше с этим мальчиком мы практически не виделись. Изредка встречались в институте, но даже не здоровались. Низ болел несколько дней. С температурой 40 я валялась в общаге на продавленной кем-то из моих предшественников по комнате кровати, и плакала. Никто не хотел приходить на помощь. * * * Моя жизнь всегда была прошита тонкой нитью страдания, боли, слез и депрессий. Выходила из одной – погружалась в другую. Барахталась, пытаясь вылезти, выпрямляла спину и снова накрывало… давило, прессовало. Глотала воздух, вытирала слезы и шла вперед, волоча ноги. Помню, как жила на 150 рублей в неделю. Полбуханки черного хлеба, булочка и стакан чая в обед в универе. Жаренная на дешевом подсолнечном масле картошка, привезенная в Москву с исторической родины, булка с вареньем к чаю в общаге. Не было холодильника и телефона, ванная одна на семерых, в час ночи железные двери «дома» закрывались до 6 утра и ломиться внутрь, если ты опоздал, было бесполезно. Однажды я ночевала на улице, потому что двери подъездов соседних с общагой домой тоже были закрыты. Ужасная осень 2000-го года! Депрессивная, нищая… Помню, боялась встречаться с московскими друзьями, потому что они были хорошо одеты, у них было много денег, а у меня – хуй! Девочка из провинции без копейки денег и с тремя дешевыми трусами на полке одного на четверых шкафа. С первого курса я начала работать. Сажала цветы, красила заборы, работала курьером, оформляла и возила документы, отправляла факсы, наливала чай директору, отвечала на телефонные звонки, мыла полы, смотрела, чтобы местные алкоголики не выкопали наши розы в парке… Мне было не стыдно, потому что мне нужно было зарабатывать деньги. Мне нужно было есть, хорошо одеваться, помогать маме и чувствовать себя комфортно. На личном фронте мне никогда не везло. Только однажды в 10 классе школы у меня были серьезные отношения с одноклассником Юрой, которые чуть не закончились свадьбой. Внутренний свободолюбивый демон вовремя забил тревогу и увел меня далеко и надолго от безнадежного семейного будущего в маленьком городе в жопе России. Больше ни с одним парнем я не встречалась дольше двух месяцев. Чем старше я становилась, тем быстрее заканчивались все мои любовные отношения. Заканчивались, даже не начавшись. Какая прелесть! Потом перестала даже пытаться… * * * Слезы – вода. Иногда прорывает. Хочется рыдать в подушку, рвать на себе волосы, бить посуду. Потом ползать по полу и собирать осколки стекла, раня руки и истекая кровью. Своей кровью. Красный – цвет свободы. Сильные духом не сдаются. Иногда спотыкаются в двух метрах от заветной цели… Ледяные капли в лицо, а мимо – мгновения, которые ты пытаешься остановить. * * * Я вышла из метро. Было лето. Я была одна. Вам никогда не встречался мальчик по имени Стоян? Как может реагировать девушка на подобное знакомство? Боюсь воспоминаний… * * * Вы рождены для того, чтобы жить… Жить счастливо. Я рождена для того, чтобы страдать. Самообман – пустая трата времени. Я всегда дорожила своим временем. Сегодня я буду жить, а умирать буду завтра. Вам никогда не хотелось умереть? Красиво и быстро. Умереть от внутреннего опустошения. 24 года вокруг был свет, а потом стало пусто… и свет погас… навсегда. Кругом люди, слезы, ухмылки, разговоры: «Такая молодая…пожить не успела…что могло заставить…» Посиневшее, каменное тело, а на лице блаженная улыбка. Умереть с улыбкой на лице, уверив окружающих в том, что все хорошо. Уйти навсегда в мрак, сохранив в головах и душах людей себя молодой и красивой. Без седины, без морщин, без выпавших зубов и склероза… Кладите к моим ногам венки, рыдайте над моим каменным телом, заглядывайте в мои глаза, которые уже никогда не откроются, целуйте в посиневшие губы… Ни единой эмоции и движения. Ни единого звука. Только тишина и вечная ночь. Я не люблю слезы…ни свои, ни чужие. Соленая вода… Легче не становится, только больнее, глубже, в самое сердце и по венам… на перегонки с бесконечностью вопросительных знаков… Я люблю боль и страдания. Настоящие, нестерпимые… Умереть, разорванным на части непредсказуемостью жизни. Красиво… Когда-нибудь я обязательно… Иногда хочется сдохнуть, как последняя собака, в луже дерьма под дверью собственного вонючего подъезда. Как сейчас. * * * Я думала о маме, и на душе становилось тепло. За окном раздолбанной квартиры распускались почки, текли ручьи и чирикали офигевшие московские птицы. Я смотрела в окно и думала. В тот день я проснулась от собственного крика – мне приснился плохой сон. В последнее время мне очень часто снились плохие или странные сны. Я уже перестала этому удивляться. Сны сильно походили на мою реальность – те же герои, те же проблемы, те же мысли и чувства, те же страдания… Реальность 24 часа в сутки. Жестоко. А раньше мне снились добрые сказки. Как давно это было. Когда-то мне приносили завтрак в постель и целовали в еще не отошедшую ото сна щеку, едва выглядывающую из-под теплого одеяла. Когда-то меня любили, водили за ручку к зубному врачу и кормили вкусной едой. Когда-то у меня была собака Дальма, я писала стихи и прятала их в своем письменном столе. Приходила из школы, обедала, собирала сумку и мчалась на тренировку по волейболу. Возвращалась домой под вечер, пила чай с вкусными мамиными булочками и вареньем, делала уроки и засыпала под телевизор. Когда-то мне было 16 лет! Мои любимые люди стареют, а я не вижу этого. Время просто ставит перед фактом примерно раз в полгода. Мои любимые люди умрут… я тоже. Лучше не думать. Просто жить… * * * Сегодня не обычный день. Я улыбаюсь. Солнце заставляет щурить глаза. Сердце просит любви. Настоящей, большой и чистой. Хочется поехать за город или в парк, сесть на лавочку, вытянуть ноги и долго смотреть на небо. Достать из сумки приготовленный еще дома бутерброд с колбасой, с невероятным аппетитом съесть его, облизывая пальцы. Закурить сигарету, пускать в небо кольца дыма, растворяющиеся в солнечном свете, и мечтать. Прекрасный день! А что мне мешает поехать?.. * * * Перепутать субботний день с будним весьма сложно. Нужно очень постараться. Еще раз посмотрела в окно, быстро приняла ванную, на ходу выпила чашку чая, бегло глянула на себя в зеркало, взяла с полки пару дисков, включила плеер, закрыла дверь, вызвала лифт на шестой этаж и поехала… Ездить по субботам в метро ни чуть не приятней, чем в будни – вместо забулдыг, воняющих перегаром, и злых менеджеров среднего звена метрополитен кишит вредными старушками, пищащими детьми и самоуверенные подростками, глотающими из жестяных баночек дешевый газированный алкоголь. Находиться в метро без плеера просто невыносимо – от суммарного шума подземки можно умереть. В метро у меня всегда портится настроение. Я ехала на Проспект Мира, чтобы посидеть на лавочке в парке, в котором я когда-то работала. Не была в этом парке уже года два, а раньше шесть дней в неделю ходила сюда на работу. Выбрала лавочку прямо напротив прудика, поменяла диск в плеере, открыла баночку пива и уставилась вдаль, сверля взглядом зримые просторы парка. Вспомнилась работа. Снова стало грустно. Зазвонил мобильный телефон. Долго смотрела на номер, высветившийся на его дисплее, и раздумывала, снимать трубку или нет. Пока думала, телефон замолк. Засунула его обратно в карман и снова посмотрела вдаль. В небе летали птицы, рядом с лавкой стояла собака. Наклонилась, чтобы потрепать по голове сверкающего на солнце спаниеля, и поймала на себе пронзительный мужской взгляд. На вид лет 27. Высокий, подтянутый, в затертых джинсах Diesel и красных кроссовках Adidas. Короткая черная куртка с большими карманами и капюшоном, темные, слегка вьющиеся короткие волосы, взъерошенные вверх и блестящие от засохшего геля… рваная челка, кольцо в левом ухе, в руке – поводок… - Любишь собак? Мой пес такой добродушный. К тому же, Фима очень неравнодушен к скучающим девушкам… - С чего ты взял…Можно на ты?...что я скучаю? - Просто предположил. Хотя, Фима редко ошибается – у него глаз наметан. - У меня тоже раньше была собака. Французский бульдог. Дальма. - Почему раньше? Умерла? Извини. - Нет. Просто я уехала… - А пойдем, может, кофе попьем? - Вместе с Фимой? Сообразим на троих… - Веселая. Нет, на двоих. Я рядом живу. Отведем Фиму домой и пойдем пить кофе. Good? - Why not? - Тогда пойдем. Выходим из парка, заворачиваем за угол… - А что в плеере? - Саундтрек сегодняшнего солнечного субботнего дня. - Хорошо. Не хочешь – не говори. Я не буду настаивать. А у меня саундтрек минорный – меня девушка бросила… Снова… - Хм… Значит, было за что. - Я бы сказал, ради чего. Мы были разные. Совершенно разные. С разными ритмами жизни и пространствами жизнедеятельности. До сих пор не понимаю, как судьба свела нас вместе и продержала друг с другом практически год. Она модель… А почему ты сегодня одна? - У меня кривые ноги, я плохо танцую, не говорю по-английски, отвратительно готовлю, не умею варить кофе, спать ложусь не раньше трех ночи, люблю сидеть в Интернете и много работаю. У меня ничего нет. Съемная треш-квартира в Печатниках, масса нереализованных желаний и надежд, напрочь отсутствует свободное время, ночь преобладает над световым днем… Сегодня - исключение. К тому же, я не сегодня одна. Я – одна. - Мы пришли. Поднимешься со мной? - Я, пожалуй, покурю здесь на лавочке. - Не убегай, ладно? Я быстро. Кстати, меня Никита зовут. - Я дождусь… Надя… - … Кофе оказался не вкусным, а разговор интересным. После кофе решили выпить коньяка. Потом виски. Потом снова кофе. Никита был главным редактором мужского глянцевого журнала. Вышли из кафе, пошатались по улицам. Промочили ноги в весенних ручейках, посмеялись… Оба немного захмелели. Никита был очень романтичным, к тому же от него пахло каким-то невероятно вкусным парфюмом. У него очень теплые руки… Решили пойти выпить еще немного коньяка, но уже у Никиты дома. Заходим в подъезд. Вызываем лифт, едем на восьмой этаж. Выходим из лифта… направо… Ключ в замок, поворот… В квартире стильно и уютно. На стенах в причудливых рамках висят фотографии моделей и красивых мужчин. Кругом пуфики и подушки, альбомы с фотографиями, журналы, ноутбук на журнальном столике, красный кожаный диван, ваза с фруктами, огромный телевизор, шкаф, распухший от одежды, стеллаж с дисками и DVD… Из второй комнаты, дверь которой распахнута настежь, видна огромная, небрежно заправленная кровать, еще один шкаф, трельяж с большущим зеркалом и маленький телевизор… - Проходи. Не стесняйся. Извини, за беспорядок, но до уборки все руки не доходят. - Высокогламурный треш. Все, как мы безумно любим. - Ты о чем? - Не обращай внимания. Вообще, я не люблю коньяк, но если начинаешь его пить… Ночь любви была страстной. Моя первая постельная ночь с человеком, с которым познакомилась несколько часов назад. Я ни о чем не жалела. Наслаждалась каждой секундой слияния его и меня. Закрывала глаза, тяжело дыша, и улыбалась. Он тоже. Никита был нежным, аккуратным, страстным и очень пластичным. От такого мужчины просто невозможно оторваться. Мне не хотелось выпускать его из себя. Я была счастлива ощущать его внутри… Первая НАСТОЯЩАЯ ночь любви за последние два года жизни. Меня накрыло… Солнца луч коснулся щеки, потом пятки… Никита расслабленно потянулся, поцеловал меня в плечо, что-то пробурчал себе под нос, что не могло не вызвать улыбки на моем лице. Потом еще один поцелуй в щеку, в опухшие губы… Что может быть круче, чем утренний секс? Утренний секс и чашка кофе, который он сварил для тебя и принес в постель. Два глотка и тебе хочется еще секса. Можно не вылезать из постели весь день… Когда девушке задают вопрос: «Сколько тебе лет?» - она имеет право обидеться. Когда мне задают этот вопрос, я самоуверенно отвечаю: «Почти 24!» Мой возраст волновал Никиту меньше всего. Впрочем, как и многое другое. В районе шести часов вечера я выползла из его квартиры, долго раздумывая, оставлять ему номер своего телефона или нет, отказавшись от вызова такси на дом, от провожаний… Мне нужно было побыть одной, пока я спускалась в лифте с восьмого этажа, пока шла до метро и прослушивала себя изнутри. * * * Треш-квартира в Печатниках в этот вечер слишком давила. Не дождавшись наступления ночи, отправила себя гулять по весенним московским улочкам. День закончился в районе пяти часов утра в обнимку с подушкой на моем разложенном диване. Офисную работу, я как обычно по понедельникам, проспала на 2 часа. Все уже привыкли к моим хроническим опозданиям. Дневная работа последние полгода меня лишь депрессила. Практически год назад подвернулась еще одна работа… в клубе, отказаться от которой я не смогла. Рабочий день стал бесконечным. Случайных встреч в жизни не бывает. Все происходит именно в тот момент и именно в том месте, где и когда должно произойти. Моя жизнь была полна самых неожиданных встреч и знакомств. Я зарабатывала на жизнь, как могла. Денег все время не хватало. Их можно было занять у друзей, потом получить зарплату и отдать. Снова не вложиться и занять… Можно было набрать халтуры и что-то периодически зарабатывать, помимо основного заработка. Правда, тогда не остается времени даже на сон. Иногда я практически не спала по две недели, как сейчас. Мне нужны были деньги. Месяц назад меня неожиданно попросили переехать на новую квартиру. Год я жила в 15-ти минутах ходьбы от своей офисной работы. Платила небольшие деньги за комнату в трехкомнатной квартире, в двух других комнатах которой жили коллеги по работе. В принципе, меня все устраивало. Дома я только ночевала и то не всегда. Год в квартире на Бауманской прошел незаметно. Перемен хотелось, но, как обычно, не было денег, чтобы что-то координально поменять. Когда они появлялись, то тут же благополучно проебывались. У таких людей, как я, принципиально не бывает больших наличных денег, хотя, суммарный заработок не так уж и мал. Многие живут на значительно меньшие деньги. Итог месяца всегда был один: денег нет. Скоро будут… Я любила свою жизнь. Каждый делает выбор стил лайф сам. Я тоже выбор делала сама. Друзьям ничего объяснять было не нужно – все такие же. Объяснять что-то маме было бесполезно. * * * Я бросила два института. Первый – педагогический в родном городе, в котором я два года проучилась на физико-математическом факультете, был брошен летом 2000-го года, когда я решила перебраться в Москву. Второй – инженерный, я бросила год назад, потому что мне стало жалко своего времени, которое я на него тратила. Однажды я поняла, что все, что я могла, в принципе, взять из студенческой жизни, я уже взяла. Пришло время пахать, зарабатывать деньги на жизнь и строить карьеру. Не полученный диплом инженера-эколога, который я должна была благополучно положить на полку в съемной квартире, меня волновал меньше всего. А вот мама переживала… Документы из вуза я не забрала до сих пор. Думаю, что учиться уже нигде не буду. Кое-как прожив в студенческой общаге 3 года, я с дикой радостью сбежала из этого гадюшника в комнату на Бауманской. Какое счастье ощущать, что ты дома, пусть даже и не у себя! Примерно раз в неделю мне звонит мама и читает лекцию на тему: «Забери документы из института и иди учиться на заочное отделение в другой институт. Тебе нужно получить диплом! Жених есть? Надь, все твои подруги уже замуж вышли, детей нарожали, а ты все скачешь… Не отдыхаешь, денег у тебя все время нет, питаешься кое-как, раздетая ходишь, не спишь…Зачем тебе все это нужно? Когда ты уже поумнеешь? Хочешь, я приеду?» Мычу что-то, кладу трубку, забываю и все по-старому. Уже 4 года. * * * Когда нет денег, – нет еды, желания развлекаться… Когда нет сердца, - нет любви. Я влюбилась. * * * Я заняла денег и быстро сняла себе однокомнатную квартиру в Печатниках. Квартиру с сюрпризами: каждый день в ней что-то ломалось, отваливалось, перегорало… Квартиру, которая была проклята и никак не хотела меня принимать, никак не хотела смириться с тем, что теперь здесь живу Я. Она постоянно вставляла мне палки в колеса. Я ненавидела эту квартиру в жопе Москвы. Сэкономив небольшие деньги на процентах агенту, я потеряла, думаю, намного больше. Именно здесь у меня началась параной. Меня стали преследовать фобии и страхи. До меня в квартире жили грязные индусы. До них – проститутка Таня, давшая объявление в раздел «Досуг» какого-то из журналов об оказании услуги «девочки на дом». Телефон для контактов, естественно, был оставлен мой новый домашний. Ближе к вечеру он начинал разрываться от звонков… Просили женщин, узнавали расценки… Долго я не могла понять, что происходит. Когда поняла, стало страшно. Звонят в основном не русские мужики. Снимаю трубку, слышу истошный голос с кавказским акцентом и представляю жирного, вонючего ублюдка с огромным пузом, торгующего на местном рынке помидорами. Индусы развели дома тараканов и клопов, сожгли розетки и сломали холодильник. Так получилось… Весь замызганный палас был усыпан обрывками золотых нитей и черными длинными волосами, жесткими, как проволока. От такого квартирного наследства, которое досталось мне, седеют и сходят с ума. Я держалась – я сильная! Однажды, просидев дома сутки, мне захотелось вскрыться. Ванная – самое приличное в этой квартире место. Вскрыться именно там… Спас телефонный звонок друга-диджея, с которым я должна была встретиться у нас в клубе буквально через пару часов. Суицидальный акт было решено отложить… на потом. Повод еще будет. * * * Жизнь, то скачет галопом, то еле плетется, наступая на собственные пятки и утопая в бытовухе. * * * В понедельник я пришла на работу в офис, как обычно, опоздав на 2 часа после ночной работы в клубе, и увидела на столе букет цветов. Очень не типичная для меня и нашего офиса ситуация. Спросила у коллеги по кабинету, от кого это и мне ли это. Тот пожал плечами. Пошла к секретарю. Задала ей те же два вопроса – в ответ услышала: «Не знаю». Понедельник, привычное состояние хронического недосыпа, одежда, пропахшая табачным дымом, на столе розы… У меня очень неоднозначное отношение к подарком. Делать людям подарки я очень люблю. Дарить их совершенно без всякого повода: увидела вещь, мгновенно поняла, что классно было бы подарить ее вот тому-то человеку, купила, подарила. К подаркам, которые делают мне, я отношусь абсолютно по-другому. Дорогие подарки тяготят и часто обязывают к ответным, небольшие подарки-знаки внимания наводят на мысли… В принципе, все, что мне нужно, я покупаю себе сама. То, без чего можно обойтись, обычно дарят, как правило, на День рождения. Раз в год. Цветы мне не дарили очень давно. Обнаруженный утром на столе букет вкусно пах и не давал спокойно работать. По понедельникам до обеда я обычно просыпаюсь, прихожу в себя, общаясь с друзьями в icq, а часов с четырех дня только начинаю работать. Подвисаю в офисе до позднего вечера и по темноте еду домой. Тот понедельник был исключением из правил. Он перевернул мою жизнь. Потом он же ее и погубил. Ненавижу понедельники. Часов в восемь вечера зазвонил мобильный телефон. На дисплее определился незнакомый номер. Долго раздумывала, снимать трубку или нет. В последнее время у меня выработался своеобразный способ фильтровки ненужных мне в данный момент телефонных звонков: если номер мне не знаком, в 80-ти процентах я просто не снимаю трубку, руководствуясь принципом: «Кому надо, тот найдет! Я бы нашла…» Но на этот звонок я почему-то решила ответить. - Алло! - Это Никита! Ты занята вечером? Понравились мои цветы? - Неожиданно… Я пока еще час на работе. - Увидимся? Мне надо тебе кое-что сказать. - Не знаю… У меня были другие планы… - В которые я не вписываюсь? Я могу приехать к тебе на работу. - Не надо. Я тебе перезвоню. * * * Писать очередной пресс-релиз, чувствуя, что в твоей жизни что-то происходит… Когда нет аппетита, когда чай не согревает, когда кажется, что жизнь тебя все же сломает… когда с одежды еще не выветрился запах его вкусных духов. А, может, это просто паранойя… Я перезвонила. * * * Дарите девушкам цветы, говорите комплименты, держите их за руку, все сильнее сжимая ладошку в своей…теплой и мягкой руке. Я пыталась сопротивляться. Пыталась быть самоуверенной и сильной. Он был самим собой, и меня накрывало все больше и больше. Часа два мы гуляли по Москве и просто болтали. В одной руке он нес букет подброшенных мне в офис цветов, другой рукой сжимал мою холодную руку. Я отказалась идти в кафе – не хотелось вдыхать табачный дым и слушать обрывки чужих разговоров. Хотелось глубины, искренности, тепла… Если честно, хотелось свернуться калачиком на его большой постели, прижаться щекой к его теплой груди, закрыть глаза и молчать… Нежно поглаживать руку, которой он меня обнимал, дышать ему в плечо… Одно на двоих сердце, одно на двоих дыхание, одни на двоих мысли. - О чем думаешь? - О будущем. Мне не хотелось говорить ему правду. Мужчины слишком быстро становятся собственниками и эгоистами. Накрывало все сильнее. - Пойдем ко мне? - Мне завтра на работу. Вставать в 9 утра. Я поеду домой, в жопу Москвы… - Жалко. Я провожу тебя. Можно? - Поехали. Но я прекрасно доберусь одна – зачем-то говорила я. - Я провожу. Дорога на метро от центра до моего дома занимает примерно 40 мин. Когда мы вышли из подземки, мне казалось, что прошло всего 5 минут. Я давно не ездила на эскалаторе, держа парня, который старается оградить тебя от толкающихся люде и пропустить вперед, когда эскалатор доезжает до платформы, за руку. Давно не клала голову парню на плечо на лавочке в вагоне метро. Парню, который держит твои цветы и не выносит мозги лишними вопросами. Давно… - Как ты ходишь тут ночами одна? Не страшно? - Я сильная девушка. - Сильных девушек тоже часто насилуют, убивают, обворовывают - сказал он возбужденно. Прости… - Пока что мне везло. Никто не застрахован. - Мне бы не хотелось, чтобы ты ходила тут ночами одна. - А причем тут ты? Он прижал меня к себе прямо напротив мусорных баков. Так сильно, что я не смогла воспротивиться. Долго смотрел мне в глаза, а потом поцеловал. Так страстно меня не целовал никто. Где-то рядом залаяли собаки, а он все не отпускал меня. - Я не хочу, чтобы ты ходила тут ночами одна. - Буду. У меня нет выбора. - Выбор есть всегда. Ты можешь жить у меня. - Никита, мы знакомы только 2 дня, а ты предлагаешь мне переехать жить к тебе. - Два дня – это мало? По-моему, целая вечность. Подъезд № 2 блочного девятиэтажного дома встретил нас разбитым фонарем и сломанным деревом. - Я поднимусь с тобой? Не хочется просто так сейчас уходить. И вообще, не хочется домой одному. - Не нужно было тебе ехать меня провожать. Пойдем. 58 ключ 2919… «Пи-пи-пи…» Дверь подъезда открылась. Мы вошли внутрь. В нос ударил запах кошачьей мочи. В почтовом ящике газета и пара рекламных листовок. Вызываем лифт, шестой этаж… В лифте он снова пытается меня поцеловать. Из лифта направо, ключи в дверь. Маленькая прихожая, свет в коридоре… - Как тебе? Вот это треш! На кухню лучше не заходи – там просто ужас. К тому же, нет света – мне никак никто не повесит люстру и не вкрутит лампочку. В туалете унитаз качается – осторожней. В комнате… В общем, сам все увидишь. И еще… обуй тапки – они в тумбочке с обувью. Пол не очень чистый. - Не переживай. Меня в этой жизни уже вряд ли чем испугаешь – я многое повидал. С твоего позволения я присяду. - Будешь чай? Правда, у меня к чаю только клубничное варенье. Уже две недели не работает холодильник – продукты хранить негде, поэтому практически ничего из еды не покупаю. Ем всякую чепуху в кафешках и на ходу. - Я сам такой же. Правда, холодильник у меня рычит. Пойдет и с вареньем. Он так и не ушел. Нашел сто причин для того, чтобы остаться. Не очень убедительных, правда, но… Спать одной мне тоже уже не хотелось. - Никита, закрой за мной дверь. Мне нужно идти на работу – я опять дико опаздываю. Я ушла, а он остался у меня дома. Спать, вешать на кухне люстру, подкручивать дверцы разваливающейся стенки… Он умел все. Я долго задавалась вопросом, почему он не идет на работу. Когда спросила его об этом, оказалось, что он в отпуске. Еще недавно он попал в автомобильную катастрофу и разбил свою любимую вишневую BMW. Он задавал мало вопросов и мало, что рассказывал. Я не злоупотребляла… Когда приходило время, он прижимал меня к себе и самовольно выдавал очередную историю из своей жизни. Иногда в мою душу закрадывался страх, волосы вставали дыбом… Я долго не могла заснуть. Слушала, как бьется его сердце, и мое с ним в унисон. Слушала, как проезжают под окном машины, и капает вода из крана. Одна его девушка повесилась. Ей было 19 лет. Она была танцовщицей. Последняя возлюбленная - модель очень сильно подружилась с кокаином, променяв любовь к живому человеку на любовь к «первому». В аварию на его BMW они попали вместе. Вначале она пыталась прямо на ходу сделать ему минет, а потом сильно толкнула… Руки отпустили руль, машина вылетела на обочину, потеряла управление и покатилась вниз. Выжили оба, долгое время провалявшись в больнице. Ее выписали раньше, чем его. Больше он ее не видел. Болело тело, душа, он боялся ездить в такси, боялся снимать телефонную трубку… Потом ушел с головой в работу и стало НЕМНОГО легче. Мне всегда достаются мужчины с проблемами. Никита был сильным и слабым одновременно. Иногда он был похож на бесстрашного рыцаря, иногда уходил в себя и больше напоминал маленького мальчика, ковыряющегося ложкой в тарелке манной каши. Я долго не хотела переезжать жить к нему. У меня было очень много работы, а делать ее в его присутствии получалось не всегда. Он решительно заявил, что это от того, что мы слишком мало времени проводим вместе. Через 2 недели Никита вышел на работу. Я взяла часть вещей и переехала к нему, раз в неделю заезжая к себе в Печатники для того, чтобы проверить, не вынесли ли дверь. Потом он перестал пускать меня туда и раз в неделю. Дал денег для того, чтобы я отдала долг, и настоял, чтобы я уехала из этой квартиры насовсем. Я не стала сопротивляться. Нас часто звали в гости, к нам часто приезжали друзья. У Никиты было много друзей, но в сравнение с количеством моих друзей и знакомых, они просто не шли. В рабочее время мы общались в icq, засыпая друг друга смайликами, после работы гуляли, держась за ручку, пили кофе… Потом приезжали домой, пили чай и садились работать. Рабочий день у нас заканчивался примерно в 3 часа ночи. Потом секс, короткий сон в жарких объятиях друг друга, душ, утренний кофе… Наконец, починили его разбитую вишневую BMW. Я видела, как страшно первое время ему было водить машину. * * * Когда он смотрит на меня, я трепещу. Когда он думает обо мне, я это чувствую. * * * Недавно он позвал меня работать к себе в журнал. Я отказалась, потом что понимала, что тогда нашим отношениям придет конец. Он не стал настаивать и устроил меня на работу в журнал к своему другу: «У Сашки тебе будет хорошо. И зарплата вполне приличная…» Я никогда не говорила ему вслух, что устала. Он расстроится, потому что любит меня. Я не хотела, чтобы он страдал. Пусть больно будет мне. Я валялась на кровати и листала новый номер его журнала. С интересом рассматривала фотографии загорелых мужчин с оголенным торсом, с белоснежной улыбкой и похотью в глазах. Из гостиной доносилась музыка. Никита на 5 дней улетел в командировку в Рим. Кто-то закопошился ключом в замке. Подошла к двери и нервно посмотрела в глазок. Девушка. Высокая, красивая брюнетка… - Вам кого? - Открой уже дверь. Я прожила в этой квартире практически год. Никита, оказывается, поменял замки. - Его нет. - Мне нужно попасть внутрь. Не будь дурой. Открой. Мне нужно кое-что забрать. - Не буду. Созвонись предварительно с ним и решай, когда и где вы будете встречаться. - Сука! Стук каблуков… Вернулась в спальню, свернулась калачиком на постели и заплакала. Мне снова стало страшно. Иногда мысли приходят во сне. Ты просыпаешь и понимаешь, что в голову пришла важная мысль. Долго лежишь, смотришь в потолок и не можешь заснуть. Хотя понимаешь, что сон – это спасение от реальности. Несколько часов свободы… Зазвонил телефон. 4 часа ночи. Среда. - Спишь? Я соскучился. Совершенно не могу спать. Все хорошо? - Мне тоже не спится. Сегодня приходила, как я понимаю, твоя бывшая девушка – высокая, стройная брюнетка… Хотела попасть в квартиру. Я не открыла… Мне страшно. - … Что могло понадобиться ей у меня? Не бойся. Я скоро приеду. Завтра еще одна конференция и домой. Я купил тебе офигенную майку. Тебе понравится. - Хорошо. Береги себя там. Целую. - Спи. На работу утром не проснешься. - Пока. День прошел незаметно. Новая работа в журнале мне очень нравилась. Стильный офис, приятные коллеги, вкусный кофе в автомате, всюду красивые фотографии, ухоженные рекламодатели и очень ответственная секретарша. В конце дня планерка, пара пунктов в записной книжке… Домой. Пешком до Тургеневской, метрополитен. Две станции и я практически дома. Пара йогуртов, пачка сока, фрукты, сыр и банка пива в супермакете, 500 метров пешком, подъезд, домофон, лифт, восьмой этаж… Облокотилась на дверь - открыто. В квартире все перевернуто… На первый взгляд ничего не украли. Даже деньги в ящике комода в спальне были нетронуты, хотя, ящик выдвинут. Искали что-то другое. Через 15 минут приехала милиция. Взяли показания… Потом приехал плотник из «Муж на час» - поменял замки. Руки дрожали. Села на диван в гостиной и только тогда зарыдала, как ребенок. Позвонила Никите на мобильный и долго не могла сказать ничего внятного. - Что случилось? Пожалуйста, не плачь. Скажи мне, что произошло… - В квартире кто-то был. Сломали замки, все перевернули… Ничего, вроде, не украли, но что-то искали. - Блин! Эта наркоманка окончательно сошла с ума. - Я поменяла замки. Но… - Только не уезжай никуда. Все будет хорошо. Я завтра уже вернусь и все улажу. - Мне некуда уехать. Телефон разрывался от звонков друзей. Хотелось убежать. Это была самая длинная ночь в моей жизни. Замки на месте. Дверь закрыта. До 9 часов утра я прислушивалась к разным звукам. Сон так и не пришел. * * * Я ненавижу, когда меня жалеют. Отвратительное состояние. Еще больше хочется плакать, накладывать на себя руки. Я сама пошла по этой дороге. Бог мне судья. Когда мне было 8 лет, меня столкнули с подвальной крыши, возвышающейся под окнами родительской квартиры. Я упала и сильно ударилась головой… Легкое головокружение. К врачу не пошла. После этого в моей голове начали происходить какие-то феерические вещи. Не только в голове, но и в жизни. Когда мне говорят, что я ненормальная, я расцениваю это, как комплимент. Что может быть хуже серой нормальности? Только смерть. Хотя, я уже давно не боюсь и ее… Я привыкла верить людям. Все люди хорошие. Плохих людей не бывает. Нужно просто уметь видеть в людях что-то хорошее и находить к ним подход. Нужно окружать себя хорошими людьми и жить в мире хороших людей. Тогда как бы плохие люди тоже будут хотеть попасть в наш мир хороших людей и начнут исправляться. Если человек называет тебя блядью, не надо отвечать ему подобной взаимностью. Если кто-то бьет тебя в спину, не всегда стоит бить в обратную… Игнор – лучшее средство борьбы, лучшее лекарство, самая обидная реакция на кучу словесного дерьма, вылитого кем-то на тебя. Я сидела дома и напряженно ждала его возвращения. У него не было ключей от новых дверных замков. Я навела в квартире порядок. Ничего уже не говорила о том, что два дня назад тут рылся кто-то чужой. В дверь позвонили. В юноше, стоящем перед дверью, четко узнавался Никита. Открыла дверь и, не дав сказать ему ни слова и поставить сумку, бросилась на шею. Уставший, не бритый, растерянный, но мой. Несколько часов мы не вылезали из постели. Ощущать его горячего внутри себя было дико приятно. Я не отпускала, он не уходил. Он соскучился. Прогибал спину, шептал мне что-то на ухо, неровно дышал в мою грудь. Чувствовать, что он снова рядом… Мне это надо. Сейчас, как никогда. Душ, кофе… Он привез мне целую кучу подарков. Зачем он все время дарит мне подарки? Он не задал ни одного вопроса о том, что произошло в квартире, не поинтересовался, как я пережила… Все потом. Сейчас только я и он, он и я. * * * Когда человек говорит тебе: «Люблю», - ты, по идее, должен отвечать взаимностью: «Я тебя тоже люблю!» Это правило любовного этикета. Когда мне кто-то говорит: «Люблю», - обычно я молчу. Цена слов мне известна очень хорошо еще с детства. Я молчу не потому, что я не люблю человека. Просто я не люблю говорить в слух то, что понятно без слов. Если человек этого не замечает, значит, мы не на одной волне. Значит, он не чувствует моих импульсов. «Прием-прием! Как слышите?» В ответ тишина и недовольное: «Ты меня не любишь?» Никита говорил мне: «Люблю», - получая в ответ молчание, пронзительно смотрел мне в глаза, прижимал меня к себе еще крепче, целовал в нос и начинал очередной рассказ… Так прошла весна. * * * Я любила стоять на кухне, пить кофе и смотреть в окно на проезжающие мимо машины. От скорости замирало дыхание. Я любила мечтать, что однажды сдам на права, куплю себе машину и буду нарезать круги по автострадам любимого города. Иногда мне казалось, что самая лучшая смерть, это разбиться на машине. Я ненавидела ждать. Хотелось все и сразу. Неизвестность раздражала, потому что ничего невозможно было предугадать, а я привыкла распоряжаться своей жизнью сама. Я ненавидела любую зависимость. С самого детства. Я четко знала, что есть определенный круг обязанностей, которые я по той или иной причине должна выполнять – это условия, необходимые для выживания. Не более! Я ненавидела состояние «должна». Тогда моя независимость подвергалась сомнению, а я не могла позволить, чтобы во мне кто-то сомневался. Внутренняя возня длилась уже несколько лет. Недавно поймала себя на мысли, что совершенно не могу быть одна, потому что моментально погружаюсь в себя и начинаю заниматься глубоким самокапанием, пилить себя изнутри, терзать… Я никогда не жалею о том, что сделала. Никогда! Смысл? Ничего уже не изменить… Просто иду дальше. * * * В пятницу мы собирались поехать на дачу к моим друзьям. Жарить шашлыки, пить вино, купаться в озере. Я приехала с работы раньше, чем он. Слегка перекусила, собрала вещи, вышла на балкон и ждала… Никита не приходил. Позвонила ему на мобильный: «Абонент не отвечает или временно не доступен…» В душу закралась тревога: «Странно, он же не ездит на метро. Хотя, могли закончиться деньги на телефоне. Но он мог позвонить мне с городского телефона…». Позвонила на работу – сказали, что Никита уехал часа 2 назад. Подождала еще час. Никто не перезвонил. Снова набрала ему на мобильный и снова: «Абонент не отвечает или временно недоступен…» Почему-то захотелось плакать. Неизвестность, тревога… Зазвонил мобильный телефон: - Надь, ну вы где там? Договорились же, что сборы в 9 вечера. Вы скоро? Вы где вообще? - Никита пропал. Телефон отключен, с работы уехал 2 часа назад. Домой не заезжал, мне не звонил. Мне страшно – он невезучий. Даже не знаю, что делать. Звонить в милицию? - Страсти какие-то рассказываешь. Может, у него просто закончились деньги на телефоне. - Тогда почему он так долго едет? Когда Никита где-то задерживается, он всегда меня предупреждает. - Надь, подожди еще немного. Все будет хорошо. Извини, кто-то приехал. Я перезвоню тебе чуть позже. Под окном на клумбе цвели розы. Красивые, красные… Иногда их выкапывали местные алкоголики и продавали дачникам в подземных переходах. Почему-то хотелось плюнуть с балкона… В дверном замке закопошился ключ. Вздрогнула и побежала в прихожую. Дверь открылась. В квартиру вошел замученный Никита. - Солнце, прости, что задержался, не позвонил и заставил волноваться. Попал в чудовищную пробку, на мобильном сел аккумулятор… - Я волновалась. Когда ты неожиданно пропадаешь, мне все время почему-то хочется думать о самом плохом. - … Ты уже собралась? Я на десять минут в душ и можно ехать. - Окей. Выезжать летом, в пятницу за город весьма проблематично. 40 минут простояли в пробке на Рублевке, потом часа полтора провели в супермаркете, еще 20 минут в пробке… У Никиты ангельское терпение, а может, это водительский профессионализм. Я же не могла столько времени сидеть в машине…пусть даже в машине любимого мужчины, слушая любимую музыку, разбавленную комплиментами. В открытое окно врывалась дорожная вонь и пыль. Ехать с закрытым окном тоже было невозможно. Вот оно – московское лето. * * * Иногда кажется, что мир сошел с ума. Иногда хочется лечь спать и не проснуться. Иногда страшно закрывать глаза, боясь уже никогда не увидеть дневного света. Все очень относительно. По утрам мы пьем крепкий чай или горький кофе для того, чтобы весь день чувствовать себя бодро. Перед сном глотаем таблетки для того, чтобы сердце не билось слишком часто, и сон был крепким. Иногда мы вспоминаем о близких людях, и хочется плакать от того, что их нет рядом. Иногда мы посылаем все на хуй. Становится легче. Иногда… Жизнь настолько непредсказуемая штука, что лучше не пытаться брать бразды правления в свои слабые руки. Потратишь на это бессмысленное занятие кучу времени и сил, жизнь незаметно пройдет стороной, а тебя все равно будет нести по течению… Когда на душе хуево, ты вспоминаешь о друзьях. Мне было настолько хуево, что не хотелось думать ни о чем, кроме того, что мне дико хуево и одиноко. * * * В окна барабанил назойливый дождь. Из глубин души вырывался наружу пронзительный вопль. Капли воды бились о мутные стекла окна и густыми потоками стекали на серый карниз. Хмуро, сыро… Я сидела на полу и рассматривала наши с ним фотографии. Всего несколько месяцев мы были вместе, а у нас накопилось уже столько фотографий… Тут я улыбаюсь, тут Никита меня целует, а здесь мы такие смешные… Хм, самая первая наша с ним фотография… Из глаз текли слезы. За их мутной пеленой картинки размывались и тускнели… точно так же, как и мое сердце. Руки дрожали, внутри все сжималось в маленький комок и изо всех сил старалось выскочить наружу. Но что-то его удерживало у меня внутри… Это что-то – любовь. Я могла его ненавидеть, мысленно посылать на хуй, но я не могла его НЕ ЛЮБИТЬ! Я не могла не думать о нем днями и ночами, не пускать сопли в холодную подушку, не ждать телефонного звонка… Мы не поругались, не расстались, он мне даже не изменил… Он просто однажды не пришел... Пропал, не написав мне ни строчки, не сказав мне ни единого слова, не пообещав мне вернуться. Я устала каждый день с утра до ночи обзванивать морги, больницы и отделения милиции, каждую секунду ждать, что он позвонит, выслушивать жалостливые высказывание и принимать соболезнования… Три недели назад Никита ушел с работы и больше его никто не видел. Ни телефонного звонка, ни слова, ни строчки… Я устала сходить с ума, пить пузырьками валерьянку вперемешку с антибиотиками, я устала не спать, потому что сон ко мне не приходил, а в те несколько часов, на которые я иногда погружалась в неровный сон, мне снился Никита. Веселый, красивый, влюбленный - такой, каким он был, когда мы познакомились в парке. Плакать не по умершим – дурная примета. У меня не было выбора. Три недели я сидела дома, шарахалась от каждого звука за дверью и телефонного звонка, смотрела на дождь, перебирала наши с ним фотографии и ждала. Я по нескольку дней не выходила из дома – мне не нужна была еда, мне не хотелось видеть людей и слышать чужих голосов, я не хотела, чтобы на меня вопросительно смотрели. Я боялась, что консьержка однажды спросит: «Девушка, а вы к кому? Или… Надя, а Никита что – уехал? Когда вернется?» Я не знала, как реагировать и что отвечать. Он не жив, не мертв… Он просто пропал. «Бляяяяяяяяяять! Верните мне Никиту!» Судьба сыграла с нами в злую шутку. Но было ли смешно даже ей самой?! Я стояла на балконе, смотрела в даль... Хотелось упасть вниз. Зазвонил телефон. Никитин коллега по работе любезно поинтересовался, нет ли новостей… Услышав в трубку молчание, победно заявил: «Надь, ты нас извини, конечно, но любой журнал, подобный нашему, не может существовать без главного редактора. С понедельника у нас будет новый главный редактор. Прости, но такова жизнь. К тому же, работа – есть работа. А что ты собираешься делать?» Я повесила трубку… Что буду делать, я еще не знала. Наверное, ждать… Три недели я не ходила ни на одну работу, редко отвечала на телефонные звонки, почти не ела и не спала. Три недели я практически не жила. Иногда заезжали друзья. Привозили цветы, гостинцы, вино… Цветы моментально хотелось выбросить в мусорное ведро – они напоминали мне о смерти. Разговаривать ни с кем не хотелось. Все через силу. Хотелось молчать и смотреть вдаль… Иногда я прижималась к чьему-то теплому плечу и рыдала… Остановить мои слезы, утешить и подобрать нужные слова не мог никто. Их просто не было… Не было Никиты. Меня тоже не было. Оставалась квартира и наша любовь, расколотая руками судьбы… * * * Остаться одной в тот самый момент, когда тебе казалось, что одиночество далеко позади, когда счастье было так близко… Я держала его в руках, а потом оно выскользнуло из моих рук, упало на пол и разбилось, как стеклянная ваза. Я ползала по осколкам, истекая кровью, и медленно себя убивала. Осколки потерянного счастья вонзались все глубже и глубже в мою плоть. Становилось больнее. Остановить этот процесс было практически невозможно. Я и не пыталась. * * * Я человек, у которого ничего нет. Нет дома, семьи, любви, денег, здоровья, сна, свободного времени, высшего образования... Человек, которому нечего терять и нечего в случае чего поставить на кон. Только жизнь. А кому она нужна, если я человек, у которого ничего нет?! Судьба снова безжалостно, со всей дури лупит по лицу ногами, обутыми в тяжелые ботинки. Пытаюсь уворачиваться. Я слишком слаба. Из ран брызжет кровь, из глаз - слезы. Скоро раны заживут, слезы - высохнут... Но останутся рубцы, в очередной раз напоминающие о том, что я человек, у которого ничего нет. * * * Время замедлялось и старело у меня на глазах. Покрывалось морщинами, седело, сутулилось, корчилось в судорогах… Я смотрела на него… я умирала вместе с ним. Мне было его не жаль, впрочем, как и себя. Мне хотелось смерти. Я ждала ее вот уже которую неделю. Сегодня я снова живу. Смотрю мутным взором в удушливую пустоту наступившего дня, пытаясь найти что-то, на чем мне захотелось бы остановить свой отрешенный взгляд и на какое-то мгновенье сконцентрироваться. Я была полностью оторвана от пространства и времени. Забывала есть, спать, думать… В дверь позвонили. Я долго не реагировала на звонок, потому что уже несколько недель никого, кроме НЕГО, не ждала. Видеть чужаков не хотелось - мне не нужна их жалость. Позвонили снова. Шатаясь, я сползла с кровати, выпустив из рук на небрежно застеленную кровать рамку с фотографией Никиты, и поползла в прихожую. Не глядя в глазок, открыла дверь… * * * Жизнь отняла у меня счастье. Помусолила, пожевала и выплюнула обратно. В худом, давно не бритом, измученном молодом человеке, бросившемся с порога мне на шею, не дав сказать ни слова, я узнала Никиту. Не сразу, но узнала. В тот момент было бессмысленно спрашивать, где он пропадал. Почему однажды не пришел и какого черта три недели сводил меня с ума неизвестностью. Тогда было бессмысленно бить его по лицу, утирая слезы, размахивать руками, кричать, а потом бросаться на его исхудалую шею. Было бессмысленно и неважно абсолютно все, кроме того, что человек, ради которого я жила эти проклятые, бесконечные три недели и не давала себе сдохнуть, плюхнувшись мордой вниз с балкона и разбившись в лепешку о бордюр роскошной клумбы, вдыхая в последний раз запах роз, снова стоит рядом со мной, обливаясь слезами, и даже не пытается что-то говорить. Два человека, у которых ничего нет, лежали на кровати, смотрели в потолок и молчали. Найти и жестоко проебать…а потом снова найти, но в другом виде и в другой главе жизни. За эти три недели мы постарели на три года. Я – высокая брюнетка с серо-синими потускневшими, воспаленными, глазами, впалыми желтыми щеками и подрагивающими коричневыми губами, отвыкшими от прикосновений других губ… теплых и нежных. Он – высокий брюнет с безразличным взором, нездоровым цветом лица, огромными мешками под глазами и дрожащими губами. Эти двое лежали на кровати и смотрели в потолок. Из глаз обоих текли слезы. Губы дрожали, всхлипы переходили в вопли… «Где ты был и что, черт возьми, произошло?» - крутилось у меня в голове и никак не могло обрести словесную форму. Я разучилась говорить. Он лежал и молчал. Он знал все мои вопросы и ответы на них, но не хотел говорить или тоже не мог придать мыслям словесную форму. Именно сейчас… Сколько было времени мы не знали. Впрочем, как и какой день недели. Мне давно было насрать на то, что происходит вокруг – внешний мир окончательно перестал волновать меня недели две назад. Твой внешний мир был слишком жесток для того, чтобы ты хотел о нем вспоминать. Сейчас… Мы продолжали молчать. Под окном что-то взорвалось. Он вздрогнул. Снова взорвалось. Снова вздрогнул и свернулся калачиком, продолжая дрожать. Он не мог расслабиться, не мог забыть, не мог поверить в то, что все закончилось и он дома… рядом со мной. Я не могла понять, как мне ему помочью. Два безумных кретина, потерявших рассудок. Мы были противны сами себе. Мы были слабы и безжизненны. Я прикоснулась щекой к его лицу. Провела рукой по губам. Подползла чуть ближе. Посмотрела в воспаленные глаза – в них были ответы на все вопросы. Еще в них были остатки страха. Поцеловала в дрожащие, потрескавшиеся губы. Снова посмотрела в глаза. Поцеловала в лоб, покрытый морщинами. Еще три недели назад у него не было морщин… Прижалась сильнее… Через несколько часов мы заснули. * * * Я - ёбнутая. Не думаю, что это комплимент. Ощущаю себя героем романа, который еще не дописан. Более, того, я даже не знаю, кто его автор, но зачем-то повинуюсь чьему-то ходу мыслей и сюжетным линиям, придуманным не мной. Кто пишет эту прозу? Каким будет конец? Когда? У девочки масса вопросов, на которые она хочет получить ответы. Герои выпадают один за другим, а я остаюсь. Может, мне кто-нибудь расскажет, что, черт возьми, происходит с моей жизнью и со мной?! Я буду молчать и играть дальше... по сюжету... Я просто хочу знать. До настоящего момента считала себя самостоятельным, самодостаточным человеком. Сейчас понимаю, что КТО-ТО, но НЕ Я, знает, когда и как все закончится. НО НЕ Я!!! * * * Моя мама просто невыносима. Мне ужасно не хочется ее расстраивать или обижать, потому что она всегда хочет, как лучше, но каждый раз телефонный разговор заканчивается именно руганью. Вот уже пятый год она звонит мне с целью узнать, не собираюсь ли я замуж. Вчера не стало исключением. Сегодня тоже – я ответила: «Нет!» «Почему?» - поинтересовалась мама. «Потому что завтра я могу умереть!» - жестко ответила я и повесила трубку. Мама не перезвонила, решив, что это злая шутка и у дочки плохое настроение, потому что она устала. А я не шутила – в этой жизни может произойти абсолютно всё. В моей жизни… * * * Один день был похож на другой. Я сбилась со счета. Раньше все было иначе. Этой осенью я снова открыла для себя никотин. Пачка сигарет в день. На кухне табачный дым. * * * Возможно, завтра я сдохну, а послезавтра кто-то будет читать мои файлы в компьютере… Пароль «лавриК23» вряд ли спасет писанину. Там много меня. Настоящей, ёбнутой… Вначале совсем чуть-чуть. Дальше – сильнее. Читайте файлы один за другим по времени их создания, и вы поймете... Мои файлы. Будете обливаться слезами. Они грустные. Жесткие. Там мало сказки и много жизни. Моей и, возможно, немножко вашей. * * * Зазвонил телефон. Я открыла глаза и не поверила, что рядом со мной на большой кровати лежит он. За три недели я успела сойти с ума, отвыкнуть от его запаха и тепла. От его близости и дыхания… Сняла трубку – тишина. Молчание с двух концов провода. Мне было лень сказать: «Алло!» Мне было не интересно знать, кто нарушил наш сон и тихо дышит в трубку на противоположном конце провода. Мне было насрать на то, что ему надо. Я тупо молчала и смотрела, как он спит. Опущенные веки слегка подрагивают, губы тоже… Хотелось целовать его. Прижиматься к нему спящему и мурлыкать что-то на ухо. Любить и чувствовать его тепло, биение сердца, дыхание… Я лежала, обнявшись с телефонной трубкой, и смотрела… Никита открыл глаза. * * * Понедельник. Мне не надо идти на работу, потому что у меня ее нет. Я даже не уверена в том, что сегодня понедельник, а не воскресенье или среда. Ему тоже не нужно никуда идти. * * * Ночью мне пришла СМС-ка от человека из прошлой жизни – моего экс-бойфренда. От человека, с которым я не общалась даже виртуально уже больше двух лет. Сегодня в три часа ночи он прислал мне СМС: «Привет, Надя! Не поверишь, но это Слава - последний герой. Еще помнишь такого? Как твои дела? Ты мне приснилась сегодня…» Странное воскрешение. Может, вовремя, а, может, совсем не кстати. Жизнь покажет. Снова в доме будут цветы, конфеты, мягкие игрушки… забота и внимание. Не будет только одного – взаимной любви! Я слила его поздней осенью… два года назад. За несколько недель до своего 22-летия. Меньше чем через две недели мне исполнится 24. Он воскрес! * * * «Good by!» - сказала я, в последний раз уходя с работы. Больше туда не вернулась. * * * Мы решили поехать в Европу. Снять в банке последние деньги, закрыть квартиру и просто исчезнуть на какое-то время. Пока не закончатся деньги. Если повезет и мы сможем устроиться там на работу, то зависнем на долго. Людей, у которых ничего нет, вряд ли может что-то остановить. Разве что… У Никиты много друзей, однажды сваливших из России без оглядки. Они везде: в Лондоне, Париже, Берлине, Швеции, Хельсинках, Африке, Мадриде, Израиле, Гоа… Мы решили лететь в Лондон. Раньше я не могла уезжать из Москвы дольше, чем на неделю. Я тосковала. Разлука наступала на горло и душила. Сейчас я бежала без оглядки. Когда-то я не могла кидать в сумку только необходимые вещи – брала и тромбовала все, что только можно было утромбовать, несмотря на то, что нужна мне будет эта вещь или нет. Боялась забыть что-то важное, хотя, уезжала не больше, чем на неделю. Сейчас мы улетали из Москвы без обратного билета. Я собрала сумку за 20 минут. Он была легкой и полупустой. Зазвонил телефон: «Белая «Волга», номер К 345 ОП ждет у подъезда»… * * * Лондон оказался намного меньше по размеру, чем я его себе представляла. В аэропорту нас встретил Саша – друг Никиты. Сели в машину и помчались в неизвестном направлении по незнакомому городу. Жизнь с чистого листа. * * * Если бы у меня не было друзей, я бы свихнулась значительно раньше. Друзья меня все время тормозили – мне нужно было с ними общаться, и я не могла позволить себе быть полным психом. А так хотелось… Быть придурком очень удобно. Дуракам все спускают с рук, на них даже не обижаются. Мне в этой жизни не прощалось ничего. За все приходилось расплачиваться или наличными из собственного кармана, или нервами и силами. Но платить по счетам приходилось всегда! * * * Слезы капали из глаз Прямо в белый унитаз. «Спать в туалете в обнимку с унитазом тоже можно – все зависит от количества выпитого алкоголя!» Вчера я напилась, как скотина. Приползла домой на четвереньках. Микс пива, вина, виски, текилы и никотина сделал свое дело. Меня дико тошнило. Закрылась в туалете… там же и уснула. Просыпаться не хотелось. Оторвать голову от крышки унитаза не представлялось возможным. Земля уходила из под ног, руки дрожали, голова просто раскалывалась. Хотелось на время вырвать ее с корнем, засунуть под кран с холодной водой и хорошенько промыть… потом просушить и прикрутить обратно. Не долго думая, встала с четверенек, открыла воду и подставила лицо под струю воды. «Какой сегодня день недели? Мне надо идти на работу или нет? С кем и зачем так сильно напилась вчера?» - мучила себя вопросами. Потом остановилась… Упала на кровать и уснула. Когда очнулась, в комнате было темно. Ужасно хотелось пить и курить. Встала, шатаясь, добрела до кухни, выпила залпом полчайника воды, плюхнулась на табуретку и закурила последнюю в пачке сигарету. Список пропущенных вызовов на мобильном телефоне был внушительным. Перезванивать никому не стала. * * * В Лондоне мы пробыли две недели, за которые я успела более-менее сносно выучить английский и облазить все местные окрестности. С работой нам не повезло, поэтому решили двинуть дальше. В Берлин… * * * Четыре года назад на одну из своих первых зарплат я купила себе тяжелые бордовые ботинки CAMELOT. Тогда это было модно – их носили все. Обула пару раз, натерла мозоли, чуть не сломала ноги и засунула под кровать с железной решеткой, стоящую в комнате 607б шестой общаги МГУПС. При каждом переезде порывалась выкинуть их на помойку, но что-то меня останавливало. Засовывала ботинки обратно в коробку и увозила с собой. Сегодня я их обула. Время пришло. Когда-то у меня не было мобильного телефона. О такой волшебной штуке я могла только мечтать. Хотя, телефон мне был жизненно необходим, потому что домашнего телефона тогда у меня не было. Дома тоже не было. Была одна на четверых комната в общаге… Отсек в шкафу, кровать с железной сеткой, книжная полка над кроватью, общая ванная… Тогда еще пейджеры были в цене. Смешные пищащие штучки. Сообщения бегущей строкой. На свою самую первую зарплату я купила себе пейджер. Маленький, черненький, продолговатый, однострочный… с мощным виброзвонком… Радовалась, как ребенок, каждому пришедшему сообщению. Потом купила мобильный телефон. Большой, тяжелый, плоский, с длинной антенной… Некоторое время ходила и с тем, и с другим одновременно. Потом пейджер пропал. Куда? Уже и не вспомню. Кажется, что это было в прошлой жизни, а прошло всего лишь 3 года. Я ни разу не лежала в больнице. Не ломала руки и ноги… У меня никогда не было серьезных проблем со здоровьем. Простуда, гастрит, небольшие неприятности с почками, дырки в зубах… с этим можно жить. Но проблемы с головой у меня были всегда. С каждым днем их становилось все больше и больше. Я выдумывала и устраивала их себе сама. Так получалось. Я никогда не жалела о том, что и как сделала. Я никогда не хотела вернуться в родной город, из которого сбежала четыре с хвостиком года назад. В глубине души немного скучала по маме, бабушке и собаке. Всё! Больше меня ничего не тревожило и не волновало в далеком провинциальном прошлом. Ни малейшей привязанности и чувства корней. Я – бесчувственная, неблагодарная скотина. Всегда ею была. * * * У меня не было друзей в Берлине. Была пара знакомых… Как они отреагируют на наш приезд, я не знала. Слишком короткой была связь, слишком противоречив этот мир и человеческие отношения. Слишком коротка человеческая память. Нам не нужна была помощь, пока были деньги, а деньги пока еще были. Мы тупо прилетели в Берлин. Вышли из аэропорта в город и долго озирались по сторонам. Куда идти мы пока еще не знали. Хотелось позвонить по четырем знакомым номерам. Соскучилась, сгорала от любопытства… Поймали такси, запрыгнули в машину и покатили в гостиницу… Доллары тут не канают. Пошла в обменник – поменяла доллары на еврики… красивые голубоватые бумажки. Я не очень много EURO держала в руках в своей жизни. Буквально 900… В России все же больше в ходу зеленые бумажки с денежным знаком $ и родные деревянные рублики. Позвонить решилась только вечером. Услышав в трубке знакомый голос, говорящий по-немецки, растерялась. Потом очнулась и на ломаном английском произнесла: - Hello! My name is Nadya. I live in Moscow… - Hey! Nadya?! - Yes! I am in Berlin now… - Cool!!! Из гостиницы мы свалили в этот же вечер. Лучшая неделя моей жизни… * * * На завтрак принесли слипшуюся манную кашу, бутерброд с сыром и кусочком масла, холодный какао с осадком на полстакана… Я ковыряла кашу ложкой, безразлично смотрела в окно и зевала. Мимо пролетали птицы. В воздухе стоял запах дыма и осени. Когда-нибудь я обязательно разбогатею. Раньше я очень любила пиво. В основном, местного производства. Никогда не питала никакой страсти к шампанскому – бабский напиток: «Бокал шампанского вскружил голову…» Фууууууу! Мы так сразу не сдаемся! Раньше я предпочитала вину водку – закинул за щеку, закусил или запил, и все хорошо. Вкус вина я не понимала. Я не могла расхаживать с бокалом вина, пить его мелкими глотками и наслаждаться вкусом. Вино я тоже всегда запивала или заедала. Пьянела не скоро, а ведь хотелось… Зачем-то же я пила это вино… бокал за бокалом. Повзрослев, я раскушала данный напиток и конкретно на него подсела. Некоторое время пила исключительно красное полусладкое… и всячески избегала водки. Недавно распробовала более крепкие спиртные напитки: коньяк, виски, текилу… Всему свое время. У меня были очень простые отношения с наркотиками – в моей жизни их не было. Никогда! Иногда проскальзывала трава или гашишь. Эпизодически, в качестве дружеского угощения или небольшой благодарности за какую-либо работу. Сама я ни разу не покупала наркотики, не пыталась найти координаты людей, у которых их можно купить. Только два раза я разгуливала по Москве с шишкой гидры в бумажнике. Я совершенно не умею прятать подобные вещи. Спасло то, что вид у меня абсолютно не подозрительный – обычно ко мне не пристают на улицах менты с проверкой документов. За четыре с лишним года моей московской жизни документы на улице у меня проверили всего три раза. В одном случае я была пьяна в хлам и сходила в туалет в арку дома на Красной Пресне, где меня и застигли фары милицейской машины. Удалось ловко отмазаться. Даже денег не платила. Второй раз меня остановили на выходе из метро «Автозаводская» в районе часа ночи, когда я топала на работу. После терракта в метро по ночам там были стабильные облавы и документы проверяли буквально у всех, выходящих из метро. В третий раз спалили на Малой Бронной улице в районе трех ночи, когда мы с двумя моими друзьями напились вина и играли в футбол смятой пивной банкой, визжа на всю окрестность. Один из этих друзей сейчас сидит в тюрьме за распространение наркотиков. Мальчика сдали. Суки! Порываюсь его проведать, но найти концы не просто. Найду… «Держись, чувак!» Второй заливает душевную пустоту водкой с пивом и продолжает фотографировать… * * * Из Берлина мы отправились в Париж. Потом двигались дальше… и дальше… Что прельщает туристов во всех этих европейских городах? Красивые картинки, незнакомые люди, другие денежные знаки, чужой язык, лживое ощущение свободы, горы и равнины? Возможность заработать по европейским меркам крохи, смешав себя с грязью? Я очень быстро устала от карусели европейских городов, обменников валют, языков и карт метрополитена. Не хотелось больше никуда. Не хотелось приключений и путешествий, дорожных сумок, такси, отелей разной степени поршивости, еды из фастудов, дрянного пива и постоянного чувства страха. Когда и зачем он поселился в моей душе, я не знала. Очевидно было одно – он преследовал меня повсюду. Пришло время возвращаться домой – в холодную, дождливую Москву, кишащую Наташами, где по улицам бродят медведи в шапках-ушанках, а по всем центральным улицам на корячках ползают нищие с протянутой рукой, помирая, как мухи, от голода и болезней. Возвращаться в нищую страну глухих, столица которой, при всем этом, стоит в десятке самых дорогих по уровню жизни городов мира. В город, где за однокомнатную треш-квартиру в Печатниках с тараканами, клопами и шатающимся унитазом приходится выкладывать каждый месяц по 420$, получая зарплату в размере 900$. В город, воздух которого пропитан выхлопами машин, смешанными с запахом дорого парфюма и мочи. В город, где я жила, летала, любила… * * * - Будет еще из чего нам звездами становиться… - … и на что квартиру в Москве в пределах Садового кольца и домик в Берлине покупать... На что бухать и нюхать кокаин... На что летать отдыхать в Гоа и на Кипр... А пока даже день рождения не на что отмечать и в голове всемирный вздроч. Но, тем не менее, надежда теплится... в самой глубине... Скоро выползет наружу и будет нам счастье . И вообще, скоро закончится этот сраный высокосный год. * * * За окном шел снег. Машина быстро мчалась по заснеженной дороге. Иногда ее заносило. Я даже не вздрагивала. Я смотрела вперед и молчала. Его рука лежала на моей левой коленке. Периодически он шевелил пальцами, пытаясь отвлечь меня от своих мыслей… Я смотрела вперед и молчала. Мы ехали в аэропорт. За последние несколько месяцев я сильно изменилась. Я стала жестче, настойчивей, самоуверенней, целеустремленней, адекватней, мрачнее… Я делала людям больно, даже не задумываясь о том, что приношу кому-то страдания. Страдала я – страдали окружающие. Прямая взаимосвязь. Я не видела этого. А может, мне было просто все равно. Я же всегда была бесчувственной скотиной. Ты говорил мне: «Люблю!» по двадцать раз в день. Если не произносил в слух, то говорили глаза. Я молчала… Мне было стыдно за то, что не могу сказать ответное: «Я тебя тоже!» Говорили глаза, но не губы. Ты чувствовал… Бороться с собой и внутренним эгоизмом становилось все сложнее и сложнее. Я тщательно фильтровала свои мысли и слетающие с губ фразы, подбирая слова, наиболее четко и кратко описывающие ситуацию или мое внутреннее состояние. Почему я молчала? Мне всегда было, что сказать. Но я продолжала молчать. * * * Не знаю, как мы пережили эту зиму. Просыпались в 9 часов утра, курили на кухне, пили кофе, по очереди принимали душ, одевались, садились в твою новую машину и ехали на работу. Ты довозил меня до офиса, целовал в губы, минуту смотрел мне в глаза, и уезжал на свою работу. Шли дни. Один за одним. На улице шел снег. Новый год мы встречали дома… на кровати, укутавшись в теплый плед и попивая медленными глотками душистый глинтвейн. Слушали музыку, целовались и ели клубнику. Когда кремлевские куранты пробили полночь, ты сделал мне предложение. Достал из кармана джинсов маленький красный мешочек, на дне которого лежало кольцо. От неожиданности я вздрогнула и потеряла дар речи. Мне еще никто не делал предложений. Кто бы мог подумать, что однажды я буду чьей-то невестой. Стать женой я так и не успела. * * * Зимой приятно сидеть дома, свернувшись калачиком под пуховым одеялом, листать красивые журналы, смотреть в окно на падающий снег. Я стала дико домашней. После работы мчалась домой. Хотела успеть приехать раньше, чем он, для того, чтобы приготовить легкий ужин, принять душ, постирать… Никита обычно допоздна засиживался на работе. После нашего европейского трипа и резкой смены обстановки, он устроился на новую работу тоже в журнально-глянцевой индустрии. Несмотря на то, что снова садиться в кресло главного редактора ему не хотелось, судьба распорядилась так, что через пару месяцев его туда все же посадили. Я долго раздумывала, возвращаться мне на работу или нет. В принципе, материально я могла бы легко обходиться и без нее, но чем заполнять все то время, которое он отсутствовал, я не знала. * * * Мое поколение неизлечимо больно. Мы торчим хуй знает на чем, жрем всякий подножный корм из фастфудов, спим по три часа в сутки... И улыбаемся, искренне веря в то, что наша жизнь, по сути, не стоящая и гроша, прекрасна! Прожигаем все, что зарабатываем, мечтая однажды взять кредит в банке и съебаться с концами в Европу. Мы ставим на кон все, что имеем, а имеем мы, ровным счетом, хуй. Мы не думаем сегодня о том, что будет завтра – проснемся - подумаем. Живем здесь и сейчас. Мы знаем, что сдохнем в 40 лет, чтобы потом воскреснуть. Аминь! Поставьте за нас свечку… * * * Мои друзья старчивались на глазах, превращаясь в червяков. Я жила среди «винтовых» хозяев музыкальных магазинов, кокаиновой богемы, скурившихся, таблеточных и «скоростных» диджеев, промоутеров, журналистов, простых столичных клабберов… Я не чувствовала себя убогой. Мне нравилось смотреть на них и понимать, что я не такая… Не совсем такая… Мне не нужны никакие допинги, кроме музыки. Разве что, немного сигарет и алкоголя… Мне нужны силы и время… много времени для того, чтобы прожигать без остатка свою жизнь и без сожаления сдохнуть в 40 лет. Не просто это осознавать, хотя, жизнь вообще не простая штука. Проснуться среди ночи в квартире, нащупать под боком что-то теплое… вылезти из-под одеяла, зайти на кухню, налить сока, закурить сигарету… заварить в миске лапшу быстрого приготовления, махом сожрать ее, запив соком, и вернуться в кровать под бок к чему-то теплому… Я так жила. Так жили мы все. * * * Ты вышел из душа, даже не завернувшись в полотенце, прошелся по гостиной и ввалился ко мне в спальню. Мне не хотелось видеть сейчас твой торчащий член. Мне не хотелось секса, крови, оргазма, любви. Мне были жизненно необходимы несколько часов сна. Моя рабочая ночь закончилась пару часов назад, несмотря на то, что за окном был день. Ты не унимался… Я вдарила тебя по лицу, отвернулась носом к стенке и закрыла глаза. * * * От ощущения, что я скоро стану чьей-то женой, кружилась голова. Чувства были скомканными и неоднозначными. Иногда накрывало и хотелось бежать… подальше от этого дома и человека, который по нескольку раз в день признавался мне в любви… от человека, которого я искренне любила. У меня было несколько попыток побега от самой себя, каждый раз заканчивающихся поражением. Звонок мобильного телефона, уже родной голос в трубке… и я возвращалась. Хотя бы потому, что бежать мне было некуда и не к кому. В последний раз мне дарили цветы практически год назад. На 8 марта… треш букет из желтых цветов с железными зелеными антеннками. Я долго хранила его в засушенном виде, а потом взяла и запустила мордой вниз в мусорное ведро. Старые идеалы рушились, а новые мне были не нужны. Обманывать - нехорошо, курить и пить – вредно, заниматься сексом с незнакомым парнем без презерватива – опасно, бродить по Москве ночью со ста рублями в кошельке – стремно… Но я продолжала и продолжала. Мене дико везло. * * * Ты не пытался учить меня жизни, воспитывать, обуздать, прогнуть под себя… Моя независимость, самостоятельность и упертость сводили тебя с ума. Тебе хотелось чуть-чуть меня… моей силы и власти… моей энергии и целеустремленности. Ты входил в меня снова и снова, забирая частичку меня, пропитываясь моим запахом и влагой… Я получала в замен «люблю» и несколько оргазмов. Все по-честному! * * * Я никогда не любила человека дольше двух месяцев. Мне казалось, что так правильно, что больше не надо, потому что дальше начнется грязь и рутина. Тебя я любила уже практически год… с той самой нашей встречи в парке. И это чувство не отпускало. Твоих родителей я видела всего пару раз, но была на 100% уверена в том, что они меня заочно тоже любят. По крайней мере, уважают, несмотря на то, что девочка приехала из провинции… Несмотря на то, что у девочки ничего нет и она живет в роскошной квартире их сына. Иногда я снимала трубку домашнего телефона и слышала голос твоей мамы: «Наденька, здравствуй! Все у вас нормально? Что на работе? Не болеете? Почему не приезжаете в гости? Мы с папой ждали вас на прошлых выходных…» * * * Денег нет просто потому, что их нет. Откуда им взяться, если их нет? Пойти к друзьям… Они будут еще какое-то время, а потом их снова не станет. * * * - Что ты можешь мне на это сказать? - Я бы перефразировала так: что бы я хотела тебе на это сказать?! Дура!.. * * * Мы до сих пор не назначили день нашей свадьбы – я всяческих откладывала это событие, находя массу причин, ни одна из которых не была веской. Мне просто было страшно… терять свою свободу. Променять жизнь на смерь так легко. В обратную сторону… удавалось не многим. Я стояла на краю. Глотала ртом воздух и не решалась сделать шаг… всего один шаг вперед. Дурацкий сон. В последнее время мне снились исключительно дурацкие сны. Все вокруг, совсем немного попробовав мою горечь на вкус, бежали в противоположную сторону с круглыми глазами и отплевывались, а я уверенно шла своей дорогой. Ты гордился мною, продолжал говорить: «Люблю», и ждать даты нашей свадьбы. «Зачем тебе так срочно понадобился это сраный штамп в паспорте?» – не унималась я. «Ты определилась с датой? Хватит тянуть…» * * * Иногда они возвращаются лишь для того, чтобы сказать: «Прощай навсегда!» - и сжечь за собой все мосты. Иногда приползают на коленях с букетом роз в зубах и шепчут: «Прости. Я больше не сделаю тебе больно никогда. Я без тебя не могу». Мужики – странный народ. * * * Телевизор я не смотрю уже лет пять – слишком сильно засерает мозг. Дерьма и мозгоебов в жизни и без него хватает, к тому же о том, что произошла какая-то хуйня, мы узнаем, как правило, и без него. Последние пять лет я круглосуточно слушаю музыку: просыпаюсь с ней, засыпаю под нее, днем слушаю музыку в наушниках… Без музыки я умираю. Когда ее долго нет, уши начинают бить тревогу. Раньше я слушала рок, а недавно резко перешла исключительно на электронику, которую периодически разбавляю эфирами радио МАКСИМУМ – в качестве профилактики и проверки своих музыкальных пристрастий на вшивость. Терпения хватает минут на 15. В последнее время очень плотно подсела на intelligent deep/minimal techno и deep-house, красивый, замороченный idm с жесткими, ломаными барабанами, dub… Все больше склоняюсь к мрачной задумчивой, глубокой музыке, либо к красивой, но грустной, сливающейся в единое целое с моим внутренним минорным саундтреком. * * * Я снова курю, систематически ругаюсь матом, пью алкоголь в немалых количествах, практически не пользуюсь косметикой, у меня никогда не было маникюра, в глубине души, как и все бабы, ненавижу мужиков, но не всех… А мама все еще надеется увидеть меня в роли чей-то жены, прогуливающейся с коляской… Один желающий, похоже, нашелся. Мое прошлое… настоящее… будущее… Прошло… наступило… будет… Хотела… хочу… буду хотеть… Любила… люблю… полюблю… Мечтала… мечтаю… буду мечтать… СТОП!!! В последнее время меня постоянно дико камбечит. Картинки из прошлого возникаю самопроизвольно. Я не могу с этим бороться и погружаюсь… Я не хочу избавляться от своего прошлого – это мой опыт. Мои ошибки, мои победы… шагаю вперед и снова мысленно возвращаюсь… Не ищите меня… не тяните за руку… Я вернусь, когда придет время. * * * Сегодня ты приехал с работы особенно возбужденный. В руках был большой бумажный пакет. «Я не удержался и купил тебе вот это… Примерь. Думаю, тебе оно очень пойдет». В кульке лежало красное платье, в котором я должна была официально стать твоей женой. На лбу и ладонях рук выступил пот. Все тело обдало жаром. * * * В понедельник утром мы поехали в ЗАГС и подали заявление. Через два дня ты разбился на машине. Врачи не смогли спасти, потому что на тот момент, когда они приехали на место аварии, спасать было уже некого. По осколкам лобового стекла бежали капли крови. Твоей крови. Я сидела дома, смотрела на часы и дрожала. Каждые пять минут судорожно набирала номер твоего мобильного телефона, слыша в трубке противный голос оператора: «Абонент не отвечает или временно недоступен. Попробуйте позвонить позднее!» Как тогда… Позднее было поздно. Ночью мне позвонил наш общий друг Андрей, точнее, в большей мере друг Никиты, чем мой, и тяжелым, подавленным голосом сказал: «Никиты больше нет». «НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!!!!!!!!!!!!!!» * * * Выяснением причин аварии я заниматься не стала. Я просто не могла… не хотела… Было неважно… Уже неважно. Судьба дала тебе жизнь. Судьба же и отняла. Ты ехал домой. Спешил. Вез мне цветы… Теперь их можно бросить на твою могилу. Я не пошла в морг – хотелось запомнить тебя молодым, красивым, влюбленным, счастливым… Ненавижу жалость, ненавижу принимать соболезнования и прятать слезы. Тебя нет и не будет уже никогда. А я здесь и сейчас. Нахуя?! * * * После похорон, сидя на поминках в нашей с тобой квартире, превращенной в проходной двор, после бутылки виски, выпитой из горла, Андрея пробило на откровения: «Надь, Никита был тяжело болен. У него же было грязное наркоманское прошлое. Героин внутривенно полтора года… Подружки – наркоманки, преследовавшие его с 16-ти лет… Психушка, клиника, в которой он 10 месяцев лечился от наркотической зависимости… Я видел это все. Мы же дружили с ним практически с детского садика. Никита сильный – он смог соскочить с иглы и порвать с прошлым, которое периодически давало о себе знать. У него обнаружили рак крови – занес инфекцию вместе с дозой… Он подозревал… Чувствовал, что что-то не так. Примерно раз в полгода сдавал анализы на СПИД и прочие инфекции. Все было нормально. Несколько месяцев назад он снова пошел сдавать анализы… Обнаружили рак крови. В тот же день силком запихнули в больницу. Как раз тогда он внезапно пропал. Он не планировал… Судьба все спланировала сама. Никита не хотел тебя расстраивать. Не хотел, чтобы кто-то знал… Поэтому молчал. Потом убежал из больницы и вернулся к тебе, потому что в этой жизни у него была только ТЫ. Веришь? Сильнее, чем тебя, он не любил никого!» - оживленно продолжал Андрей. Я сидела на диване, пождав ноги, забившись в самый угол, и молчала. Из глаз текли слезы. Ручьем… На нас никто не обращал внимания. Все поднимали тосты за того, кого уже нет и не будет. Андрей продолжал: «Он рассказал мне об этом ровно два дня назад, когда мы сидели у меня дома и обмывали вашу помолвку… Он спешил. Дико спешил, зная, что в любой момент может умереть. Врачи сказали ему, что жить осталось недолго. Девочка, ты хоть понимаешь, насколько сильно он тебя я любил?! Он хотел, чтобы у тебя было все! Его квартира, его машина, его счет в банке, его друзья… Его любовь останется с тобой навсегда!» Руки дрожали. Я уже рыдала… «Он торопил тебя с назначением дня свадьбы потому, что боялся, что не доживет… Если бы он сказал тебе, что хочет официально взять тебя в жены потому, что на следующий день после свадьбы может умереть, а тебе все равно уже достанется все, что у него есть, ты бы ведь не согласилась выйти за него замуж?! Он понимал тебя… видел насквозь каждую клеточку твоего тела и сознания… читал твои мысли… Он все знал! Но не успел… Судьба не захотела играть по его правилам. Я все сказал», - закончил Андрей и глотнул виски из практически пустой бутылки. Не понимая, что вообще происходит… здесь… сейчас… с этой чертовой жизнью… моей жизнью… На ватных ногах я встала с дивана и поползла в ванную. Меня тошнило, по щекам текли слезы… Никто не обращал внимания. Все продолжали пить за тебя, курить на балконе и плевать вниз, как раз на то самое место, где летом была шикарная клумба с розами, на которую ровно три недели мне хотелось свалиться с балкона восьмого этажа мордой вниз… Почему я не сделала этого тогда?! От внутренней пустоты, одиночества и безысходности хотелось вскрыться… в ванной тупым бритвенным станком, которым я несколько раз брила ноги. Царапать ржавым лезвием по руке и смотреть, как появляются алые струйки крови… А потом темно и пусто. Руки врача скорой помощи… назад из рая или ада, когда я была уже на пороге, в реальность. «Нет! Оставьте меня там! Оставьте!!!» * * * Я открыла глаза. Больничные стены. Рука перетянута тугой бинтовой повязкой. На прикроватной тумбочке цветы. На табуретке рядом с кроватью сидит твоя мама, постаревшая за неделю лет на десять. «Ну, наконец! - прошептала она. – Не хотелось потерять и тебя тоже. Сейчас… Деточка моя, как же мы теперь будем жить без нашего Никиты?!» Понемногу приходя в себя и возвращаясь в прокисшую реальность, меня затошнило. Захотелось вернуться обратно… Прямо сейчас… Туда, откуда меня силком вырвали врачи. Назад, в руки смерти, на порог рая или ада, а не в эти холодные руки твоей мамы и порог квартиры на Проспекте Мира. «Никита просил оставить тебе квартиру… Оставить все, что бы не случилось. Он чувствовал… Ты можешь рассчитывать на нашу с папой помощь и любовь. Все равно, любить больше некого». «Мне ничего не нужно!» - твердо сказала я и опять погрузилась в параллельную реальность. * * * Я человек, у которого ничего нет. Нет дома, семьи, любви, денег, здоровья, сна, свободного времени, высшего образования... Человек, которому нечего терять и нечего в случае чего поставить на кон. Только жизнь. А кому она нужна, если я человек, у которого ничего нет?! Судьба снова безжалостно, со всей дури лупит по лицу ногами, обутыми в тяжелые ботинки. Пытаюсь уворачиваться. Я слишком слаба. Из ран брызжет кровь, из глаз - слезы. Скоро раны заживут, слезы - высохнут... Но останутся рубцы, в очередной раз напоминающие о том, что я человек, у которого ничего нет. Время замедлялось и старело у меня на глазах. Покрывалось морщинами, седело, сутулилось, корчилось в судорогах… Я смотрела на него… я умирала вместе с ним. Мне было его не жаль, впрочем, как и себя. Мне хотелось смерти. Я ждала ее вот уже которую неделю. Сегодня я снова живу. Смотрю мутным взором в удушливую пустоту наступившего дня, пытаясь найти что-то, на чем мне захотелось бы остановить свой отрешенный взгляд и на какое-то мгновенье сконцентрироваться. ПУСТОТА! * * * Любимей, чем он, не будет никогда! Любимей мне не надо! * * * Меня выписали из больницы. Возвращаться было некуда и не к кому. Твои родители предложили остаться жить в еще недавно твоей, потом уже нашей, а теперь уже в их квартире на Проспекте Мира. Я не смогла. Забрала свои вещи и убежала… Все эти фотографии, диски… * * * Мы не успели пожениться. Я толком не успела сказать тебе: «Люблю!» - предательски отмалчиваясь весь этот год. Наш год. Не успела родить тебе ребенка – красивого, сероглазого мальчика с немного вьющимися темными волосами, посадить под окном, рядом с клумбой дерево и научиться варить борщ. Никита, мы везде опоздали! * * * Боюсь темноты и своего дыхания. Шагов за дверью и биения собственного сердца. Проезжающих рядом с домом электричек и воды, капающей из крана. Боюсь своих мыслей и страхов. Боюсь старения. Боюсь заснуть одна и не проснуться. Боюсь сойти с ума от роя мыслей, копошащихся в моей голове. Боюсь, что уже не смогу влюбиться и родить ребенка. Боюсь, что мама умрет, как и ОН, а я буду жить воспоминаниями и увядать… Боюсь, что завтра начнется война, а у меня под подушкой не окажется пистолета. Боюсь…
Надежда Лаврухина
23.11.04 |